Решения Ялтинской конференции 1945 г. о создании международной системы безопасности и их значение в контексте миросистемности

С.В. Юрченко, доктор политических наук, профессор ТНУ им. В.И.Вернадского, заместитель директора Ливадийского дворца-музея по научной работе

В Ялте, в Ливадийском дворце в течение восьми дней февраля 1945 г., встретившись на конференции основных держав антигитлеровской коалиции, И.В. Сталин, Ф.Д. Рузвельт и У.Черчилль в тонких маневрах и острых дискуссиях определили позиции СССР, США и Великобритании на завершающем этапе войны и основы мирового порядка, просуществовавшего почти всю вторую половину ХХ века.

Важнейшим элементом этой мировой системы стала всеобщая международная организация для поддержания международного мира и безопасности – Организация Объединенных Наций.

Решения, принятые в Ялте по поводу всемирной организации, достаточно хорошо известны и изучены. Руководители союзных держав договорились созвать для подготовки Устава 25 апреля 1945 г. в Сан-Франциско конференцию Объединенных Наций. В работе конференции должны были принять участие Объединенные Нации по составу на 8 февраля 1945 г., а также те из присоединившихся наций, которые объявят войну общему врагу не позднее 1 марта 1945 г. При этом было установлено, что в Совете Безопасности этой организации будет действовать принцип единогласия постоянных членов, и США и Великобритания поддержат предложение о допуске к первоначальному членству в организации Украинской ССР и Белорусской ССР. Правительство Соединенных Штатов должно было от имени трех держав проконсультироваться с правительствами Китая и временным правительством Франции по поводу решений, принятых в Ялте относительно всемирной организации. Было также решено, что пять государств, которые будут иметь постоянные места в Совете Безопасности, проконсультируются между собой до Конференции Объединенных Наций по вопросу о территориальной опеке1.

Какие интересы стояли за принятыми решениями? Что нового проявилось в них по сравнению с предшествующими миросистемами? Какие существовавшие проблемы они разрешали и какие новые вопросы ставили? Попытка освещения этих проблем приводит, в первую очередь, к сосредоточению внимания на тех, кто их решал.

Сталин, Рузвельт и Черчилль представляли империи.

Сталин - понесшую тяжелые потери, но выстоявшую благодаря рывку к победе народов, осознавших угрозу своему национальному существованию, сплотившихся в этой борьбе и вдохновленных надеждами на светлое будущее, что цементировалось жесткостью тоталитарной системы. Его держава достигла замечательных побед, его армии, пройдя пол-Европы, стояли у ворот Берлина, формируя облик послевоенного мира.

Рузвельт представлял империю нового типа, переплавлявшую беспрецедентное экономическое могущество в международное влияние, быстро выдвинувшуюся с мировой периферии в ранг великой державы и требовавшую для реализации своего потенциала экономической открытости мира. Это было фундаментом универсалистского подхода к организации нового мирового порядка.

Черчилль, защищал интересы слабевшей классической колониальной империи, экономика которой была разрушена двумя мировыми войнами, колониальные владения которой начинали требовать независимость, а традиционные способы поддержания равновесия сил в Европе оказались в прошлом. Вероятно, его задача была самой сложной в дипломатическом искусстве. Ему предстояло получить ответ на вопрос: “может ли личная дипломатия в Крыму задержать безличный натиск истории и внезапное усиление советской военной мощи”2.

Эти три государственных деятеля были членами “привилегированного клуба”. Британский премьер-министр так и заметил в ходе одного из заседаний: “...Совещание трех держав представляет собой очень привилегированный клуб. Вступительный взнос в этот клуб равен 5 миллионам солдат или соответствующему эквиваленту”3. Сталин несколько снизил планку: “...Хотя бы 3 миллиона солдат”4. Рузвельт по этому поводу не сказал ничего. В этом и не было необходимости: собравшиеся за круглым столом понимали, что Соединенные Штаты — самая сильная держава в мире.

Это имперское положение держав и действительно мировое видение событий их руководителями окрашивало принимавшиеся решения. “Имперское мышление, - справедливо подчеркнул один из исследователей, — характерное в разной степени и формах для всех участников “Большой тройки”, не могло не наложить, конечно, своего отпечатка на принимавшиеся ими решения...”5.

Руководителей трех держав многое разделяло, но и многое связывало. Их связывало то, что они стремились увидеть более безопасное будущее. Президент Рузвельт полагал: “…Нашей задачей является обеспечение мира по крайней мере на 50 лет”, и стремился “построить новый мир, который не будет знать несправедливости и насилия”.

Премьер-министр Черчилль хотел “избежать ошибок прежних поколений и обеспечить прочный мир…, претворить в жизнь мечту бедняков, чтобы они могли жить в мире, охраняемые нашей непобедимой мощью от агрессии и зла”.

Сталин тоже говорил о пятидесятилетнем сроке мирного развития, но его ощущение времени было более острым. “…Пока все мы живы, бояться нечего, - сказал он партнерам-соперникам. - Мы не допустим опасных расхождений между нами. Мы не позволим, чтобы имела место новая агрессия против какой-либо из наших стран. Но пройдет 10 лет или, может быть, меньше и мы исчезнем. Придет новое поколение, которое не прошло через все то, что мы пережили, которое на многие вопросы, вероятно, будет смотреть иначе, чем мы. Что будет тогда?”6.

Это объединяющее стремление – не допустить повторения происшедшего катаклизма, угрожавшего самому существованию держав, стоившего десятков миллионов человеческих жизней и колоссальных разрушений, - лежало в основе решений о создании международной организации безопасности. Но оно сочеталось с разделяющим стремлением обезопасить геополитические интересы своих империй в послевоенном мире.

СССР опасался остаться в одиночестве, изоляции или подчиниться решениям международной организации в ущерб национальным интересам. США опасались оказаться вовлеченными в возможные многочисленные конфликтные ситуации по всему миру. А Англия – поставить под угрозу существование своей колониальной империи. В этом был ключ к решению о совпадающих голосах постоянных членов Совета Безопасности.

В ходе дискуссии, развернувшейся на пленарном заседании 6 февраля американский госсекретарь Стеттиниус отметил, что среди неразрешенных вопросов основным является вопрос о процедуре голосования в Совете Безопасности. Он сообщил, что в вопросе о процедуре голосования есть два важных элемента: “для сохранения всеобщего мира… необходимо единогласие среди постоянных членов”, в число которых входили и три великие державы, и “предусмотрение справедливости для всех членов организации”7. Затем Стеттиниус перечислил типы решений, требующие единогласия в Совете Безопасности, предусматривавших, по уточнению, Сталина “применение экономических, политических, военных или каких-либо других санкций”; и решений, предусматривающих воздержание от голосования члена Совета, если он был стороной в споре, то есть тех, “которые могут быть урегулированы мирными средствами без применения санкций”.

Между сторонами развернулся обмен мнениями, насыщенный примерами и попытками взглянуть на ситуацию с разных сторон. Дискуссии выявили и еще одно противоречие, свойственное международному процессу: между “великими и малыми странами”.

Сталин акцентировал необходимость сохранения единства действий “великих держав”: “Самое же важное условие для сохранения длительного мира — это единство трех держав. Если такое единство сохранится, германская опасность не страшна. Поэтому надо подумать о том, как лучше обеспечить единый фронт между тремя державами, к которым следует прибавить Францию и Китай. Вот почему вопрос о будущем уставе международной организации безопасности приобретает такую важность. Надо создать возможно больше преград для расхождения между тремя главными державами в будущем. Надо выработать такой устав, который максимально затруднял бы возникновение конфликтов между ними. Это — главная задача”8.

Черчилль подчеркнул: “Власть международной организации не может быть использована против трех великих держав”. На вопрос Сталина, действительно ли это так, Иден конкретизировал: “…Страны могут говорить, спорить, но решение не может быть принято без согласия трех главных держав”9. Такое же понимание проблемы подтвердил и президент Рузвельт. Сталин предложил продолжить обсуждение проблемы на следующий день.

На заседании 7 февраля вопрос о всемирной организации рассматривался снова. С предложениями советской стороны выступил Молотов, заявивший, что “единство трех держав в обеспечении безопасности после войны может быть достигнуто”, но сосредоточивший свое внимание на вопросе об участии советских республик в международной организации безопасности в качестве членов-учредителей. “Советская делегация, - заявил он, - считает правильным и справедливым, чтобы три или по крайней мере две из советских республик находились в числе инициаторов международной организации. Речь идет об Украине, Белоруссии и Литве”10. Советский нарком подчеркнул, что советская делегация полностью согласна с предложениями президента о международной организации безопасности, она снимает свои возражения и не делает никаких поправок, но хотела бы реализовать свое предложение.

Рузвельт отметил, что достигнут большой прогресс. Он предложил поручить министрам иностранных дел обсудить вопрос о первоначальных членах организации, а также о месте и времени созыва конференции по учреждению международной организации.

Черчилль выказал сомнения о возможности организации такой конференции в марте, как предлагал президент. Ответ Рузвельта гласил: “В Думбартон-Оксе было решено создать международную организацию возможно скорее. У Рузвельта, как и у премьер-министра, тоже имеются внутриполитические затруднения. Однако ему легче будет добиться двух третей голосов в сенате, если план создания организации международной безопасности будет осуществлен во время войны”11.

Рузвельт стремился к учреждению организации безопасности до окончания войны, пока в основе действий трех держав лежала общая цель – победа над врагом, а во внутриполитическом плане эта же цель сковывала противников интернационализма. К тому же он помнил судьбу предложения президента Вильсона о создании Лиги наций после первой мировой войны, в которую США так и не вошли. Присутствовавший на конференции директор департамента военной мобилизации судья Дж. Бирнс подчеркнул в мемуарах: “В октябре 1943 г. Государственный секретарь Кордэлл Хэлл привез с собой в Москву первое предложение, которое, в конечном счете, было развито в думбартон-окский план по созданию Организации Объединенных Наций. Он и президент полагали, что было бы значительно легче достичь соглашения по плану об организации по поддержанию мира тогда, когда война еще продолжалась. Как они были правы!”12.

Вопросы, связанные с учреждением всемирной организации рассматривались министрами иностранных дел и главами правительств и в последующие дни работы конференции.

8 февраля на заседании министров иностранных дел в Воронцовском дворце Стеттиниус предложил также определиться с тем, кто должен быть приглашен на конференцию, и предложил провести ее в США не позднее второй половины апреля. В качестве приглашенных он назвал нации, которые подписали Декларацию Объединенных Наций и объявили войну общему врагу. В отношении членства в организации советских республик его позиция определялась словами “рассмотреть с сочувствием”. Такую же позицию занял и Иден, сказав чуть позднее о “двух советских республиках”.

Американский госсекретарь, отметив, что “наиболее счастливым днем считается среда”, предложил созвать конференцию 18 или 25 апреля. Иден поддержал последнюю дату. Молотов согласился. Место и время встречи было определено.

Докладывая заседанию “большой тройки” о проработке вопроса, британский министр иностранных дел Иден подчеркнул, что делегаты конференции по учреждению международной организации от США и Великобритании “поддержат СССР в том, чтобы в числе первоначальных членов организации были две советские республики”.

В последовавшем обмене мнениями было определено: пригласить на конференцию те Объединенные Нации, которые объявят войну против общего врага до 1 марта 1945 г., и Сталин сделал выбор двух из трех советских республик – Украина и Белоруссия.

В оптимистическом настроении начинал день 9 февраля госсекретарь Стеттиниус, которому ночью, после затянувшегося обеда у Сталина в Юсуповском дворце, пришла мысль о том, что конференцию по учреждению международной организации безопасности нужно проводить в Сан-Франциско. Его сомнения были разрешены, ведь до этого президент отклонил предложения об Атлантик-сити, Нью-Йорке, Филадельфии, Чикаго, Цинцинати, Майами, Хот-Спрингс и ряде других мест. Предложение Стеттиниуса поддержали адмирал Кинг и Бирнс. Президент сказал по этому поводу, что “начинает видеть их картину яснее”13. Пока неофициально выбор был сделан в пользу Сан-Франциско.

На состоявшемся в этот день заседании министров иностранных дел рассматривался проект приглашения на международную конференцию. При этом из первоначального американского варианта были убраны слова о том, что “было бы желательным рассмотрение на предстоящей конференции вопроса о включении в предполагаемый устав условий, касающихся международного попечительства”, и что правительства пяти государств “надеются представить на конференции предложения, касающиеся этого вопроса”14. Обсуждая проект приглашения на международную конференцию, британцы подчеркнули еще раз свои имперские интересы: не упоминать в приглашении об опеке. Этот вопрос - о территориальной опеке - решили обсудить в дипломатическом порядке.

Но возникший и, казалось бы, согласованный министрами, вопрос имел неожиданное и яркое продолжение во время доклада американского госсекретаря “большой тройке”. Стеттиниус сообщил, что американская делегация предлагает, чтобы до учредительной конференции Объединенных Наций, “будущие постоянные члены совета в дипломатическом порядке провели между собой консультацию об опеке над колониальными и зависимыми народами”.

Далее сухие слова советской стенограммы заседания изображают ситуацию так: “Черчилль (в сильном возбуждении) решительно возражает против обсуждения этого вопроса. Великобритания в течение стольких лет ведет тяжелую борьбу за сохранение в целости Британского содружества наций и Британской империи. Он уверен, что эта борьба закончится полным успехом, и, пока британский флаг развевается над территориями британской короны, он не допустит, чтобы хоть какой-либо кусок британской земли попал на аукцион с участием 40 государств. Никогда Британская империя не будет посажена на скамью подсудимых в Международном Суде по вопросу об “опеке” над несовершеннолетними нациями”15.

После этих слов Черчилля Сталин поднялся со своего кресла и зааплодировал. Британский премьер настаивал на том, чтобы в текст решения была внесена оговорка о том, что обсуждение вопроса об опеке ни в коем случае не затрагивает территории Британской империи. Рузвельт несколько раз пытался обратиться к Черчиллю, но его слова не были услышаны. Британский премьер-министр яростно тряс головой из стороны в сторону, повторяя: “Никогда. Никогда. Никогда”16. Обращаясь к Сталину, он спросил: “…Каковы были бы его чувства, если бы международная организация выступила с предложением передать Крым под международный контроль в качестве международного курорта”17. Советский диктатор лукаво заметил, что охотно предоставил бы Крым для конференций трех держав.

Стеттиниусу пришлось успокаивать Черчилля словами о том, что речь не идет о Британской империи, что вопрос касается учреждения опеки над территориями, которые будут отняты у врага. Однако британский лидер еще долго не мог успокоиться. Исследователи точно отмечали, что по вопросу о колониях “на протяжении всей войны позиция английского премьер-министра оставалась непоколебимой. Его доводили до бешенства разговоры об освобождении колоний и Индии, он воспринимал их как личное оскорбление”18.

Такой подход оказывал воздействие на трансформацию курса американского президента, который ранее “имел в виду территории французских и других западноевропейских колониальных империй, и планы его системы опеки над прежними европейскими колониями были буквально безграничны”19. После второй встречи “большой тройки” Рузвельт доверительно сообщал журналистам о том, что противоречить западноевропейским колониальным притязаниям “означало бы только приводить в бешенство англичан. Сейчас же их лучше успокоить”20.

Впрочем, в связи с обсуждавшимися проблемами всемирной организации был вопрос, беспокоивший и самого президента. 10 февраля, перед тем, как отправиться на обед, который давал в Воронцовском дворце Черчилль, Рузвельт в своем кабинете надиктовал послание Сталину. Может быть, принимая во внимание настоятельные высказывания уехавшего Бирнса о проблемности допущения к первоначальному членству во всемирной организации двух советских республик – Украины и Белоруссии, в результате чего СССР получал два дополнительных голоса, Рузвельт решил отправить послание в Кореиз. Подчеркивая опасности внутриполитического плана, Бирнс настаивал на предоставлении дополнительных голосов для США. Поэтому президент диктовал: “Я обдумывал, потому что я должен был это сделать, возможные политические трудности, с которыми я мог бы встретиться в Соединенных Штатах в связи с количеством голосов, которыми будут располагать великие державы в Ассамблее Международной организации.., - писал американский президент. – Я несколько обеспокоен тем, что могут указать на наличие у Соединенных Штатов лишь одного голоса в Ассамблее. Поэтому мне, может быть необходимо.., попросить о предоставлении дополнительных голосов в Ассамблее с целью уравнять положение Соединенных Штатов”21.

На следующий день Сталин ответил президенту: “Я совершенно согласен с Вами, что, поскольку число голосов Советского Союза увеличивается до трех… следует также увеличить количество голосов для США.

… Я думаю, что можно было бы довести количество голосов США до трех, как у Советского Союза и его двух основных Республик. Если это понадобится, я готов официально поддержать это свое предложение”22.

Впрочем, дальнейшего развития этот сюжет не получил.

Конференция завершила свою работу, заложив основы новой системы международных отношений – Ялтинской или Ялтинско-Потсдамской системы. ООН стала одним из важных элементов нового миропорядка, и участники Ялтинской конференции, принадлежа к различным странам, культурам и внешнеполитическим традициям акцентировали в разное время именно значение создания международной организации безопасности.

Американский посол Гарриман, говоря позднее о значении встречи “большой тройки” в Крыму, подчеркнул: “Во-первых, Ялтинская конференция являлась конференцией войны и победы в этой войне. Во-вторых, это была встреча, во время которой ее участники попытались представить себе возможный мир и построить его. Не было никаких переговоров о каком-либо разделе мира. И из всех документов, сейчас уже опубликованных, не вытекает, что велись переговоры о каком-либо разделе мира. Ялтинская конференция отразила период самой высокой степени сотрудничества между Россией, Великобританией и Соединенными Штатами и увенчалась большим успехом. Именно там – я считаю необходимым напомнить об этом – был разработан проект Устава Организации Объединенных Наций”23.

Осторожный и внимательный постоянный заместитель министра иностранных дел Кадоган писал в те дни жене: “ Я думаю, конференция была довольно успешной. Мы достигли соглашения по Польше, которое может уладить разногласия, по крайней мере на некоторое время, и обеспечить некоторую степень независимости полякам. Мы согласовали думбартон-окский план, и мы достигли урегулирования некоторого количества других дел, включая важное соглашение с русскими о возвращении наших военнопленных, которых они освобождают. Я надеюсь, что мир будет впечатлен!”24.

Советский адмирал Кузнецов писал в мемуарах: “Основная мысль заключительной части Декларации, принятой на конференции в Ялте, заключается именно в решимости союзников сохранить и усилить в мирный период единство целей и действий Объединенных наций, сделавшей возможной победу во второй мировой войне”25.

За этими высказываниями скрывается определенный исторический опыт. Каждый из этапов эволюции системы международных отношений оставлял в сокровищнице человеческого опыта свои достижения.

Просуществовавшая полтора века Вестфальская система - пример краха планов создания европейской империи, национальное государство в качестве основного элемента международной системы, государственные интересы и принцип баланса сил в качестве основ формирования внешней политики страны.

Венская система оставила опыт соединения тщательного расчета в соотношении сил великих держав и совпадающих ценностей, что обеспечило самый длительный мирный период в европейской истории, а после Крымской войны еще полвека отсутствия общеевропейского конфликта.

Версальско-Вашингтонская система дала опыт Лиги наций – первой международной организации по поддержанию мира - и показала, что победителям не следует устанавливать чрезмерно жесткие условия мира для проигравших, что нельзя оставлять в изоляции великие державы, даже если они испытывают определенные трудности, и что благие принципы национального самоопределения очень тяжело воплотить в практической политике.

Что оставляет после себя Ялтинская или Ялтинско-Потсдамская система, в чем заключаются итоги дискуссий “великих старцев” в Ливадийском дворце, и что нового было внесено тогда в формирование послевоенной международной системы, и что должно учитывать сейчас при новой трансформации мирового порядка?

В Ялте руководители трех держав особенно рельефно продемонстрировали ощущение времени в том смысле, что исключительно точно определили сроки существования своего детища – новой системы международных отношений – 50 лет. Они связывали это время, в сущности, со сроками жизни политического поколения. И опыт Ялтинской системы показывает, что время существования той или иной модели мирового порядка ограничено двумя поколениями государственных деятелей: пока живы творцы системы и их последователи она существует. С их уходом усиливается тенденция к пересмотру международной системы. Отметим, что в современных условиях действие этого правила непосредственно касается ООН, и то, что в силу влияния многих факторов время “сжимается”.

Ялта стала успешным примером кооптирования великой державы – СССР, - уклад жизни которой был построен на непохожей системе ценностей и доказавшей свое право на пребывание в “привилегированном клубе” силой оружия и потрясающими военными успехами, в число грандов мировой политики, определявших систему международных отношений, в том числе и через Организацию Объединенных Наций. 60 лет назад международная организация безопасности объединила, в первую очередь, державы-победительницы, стремившиеся наряду с решением проблем всеобщей безопасности к стабилизации устраивавшей их международной системы. Вопрос о том, как будет структурироваться организующий центр международной системы сегодня остается открытым.

Ялтинские решения дали пример успешного сочетания особых прав великих держав и принципа демократического устройства мира, нашедшего свое выражение в структуре Организации Объединенных Наций с ее постоянными членами Совета Безопасности и Генеральной Ассамблеей, в деятельности этой организации, обеспечивавшей, по крайней мере, механизм обсуждения возникавших проблем и привлечение к ним внимания широких кругов общественности разных стран. Пройденный с тех пор путь показывает, что проблема сочетания интересов “великих держав” и малых государств остается актуальной.

Справедливо отмечается и то, что “принцип суверенитета, который в предшествующие столетия определял отношения между весьма ограниченным числом европейских государств, распространился на весь мир, и основанная на нем система международных отношений стала универсальной. Принцип суверенного равенства государств был закреплен в Уставе Организации Объединенных Наций и стал основополагающим элементом системы международного права. Создание ООН ознаменовало переход от старой системы, в которой ограничение суверенитета оставалось практикой, основанной на праве сильного, к новой, которая ограничила возможности использования силы против суверенного государства.

Признание суверенитета бывших европейских колоний значительно расширило круг суверенных государств”26. Однако вопрос о содержании суверенитета и результативности его использования для поддержания международной безопасности преломляется в проблему “падающих” или “несостоявшихся” государств, количество которых возрастает.

Сочетание универсального характера Организации Объединенных Наций с более чем шестидесятилетним опытом деятельности, одной из страниц которого является и Ялтинская конференция 1945 г., дает определенные основания для успешного разрешения многих из перечисленных вопросов. В конце концов альтернативного глобального международного механизма просто нет.

 

Примечания

 

1. См.: Советский Союз на международных конференциях периода Великой Отечественной войны, 1941-1945 гг.: Сборник документов/ М-во иностр. дел СССР. - М.: Политиздат. 1984.

Т.4. Крымская конференция руководителей трех союзных держав – СССР, США и Великобритании (4-11 февр. 1945 г.)(далее — Крымская конференция).- С.255-257.

2. The Meaning of Yalta. Big Three Diplomacy and the New Balance of Power/Ed. by V.L.Snell.- Baton Rouge, 1956. – P.36.

3. Крымская конференция.- С.110.

4. Там же.

5. Филитов А.М. “Холодная война”: историографические дискуссии на Западе. - М., 1991. - С.179.

6. Крымская конференция.- С.87.

7. Там же.- С.82.

  1. Там же.- С.87.

9. Там же.- С.88.

10. Там же.- С.111.

11. Там же.- С.115.

12. Byrnes J.F. Speaking Frankly.– N.Y. and London, 1947. – P. 34.

13. Bishop J.А. FDR’s Last Year. April 1944- April 1945.- N.Y., 1974. – P.389.

14. Крымская конференция.- С.158.

15. Там же.- С.162.

16. Bishop J.А. Op.cit. – P.398.

17.Крымская конференция.- С 163.

18.Поздеева Л.В. Англо-американские отношения в годы второй мировой войны. – М.,1969. - С.235.

19. Уткин А.И. Дипломатия Франклина Рузвельта.- Свердловск, 1990. - С.494.

20. Там же.- С.495.

21. Крымская конференция. – С.241-242.

22. Там же. – С.242.

23. Цит. по: Севастьянов П.П., Крынин Г.П. Крымская (Ялтинская) конференция: история и современность// Новая и новейшая история.- 1985.-13. – С.25.

24. Cadogan A. The Diaries of Sir Alexander Cadogan 1938-1945.– Cassel, London, 1971.– P.709.

25. Кузнецов Н.Г. Курсом к победе.- М., 1975. - 510 с. - С.455.

26. Кузнецова Е. Суверенитет. Незыблемый и неделимый? Суверенитет государства может быть ограничен, если оно им злоупотребляет//Международная жизнь.- 2004.- № 7-8.- С.150.

hr


Регистрация

Свежие заметки

  Вот же есть люди: рубят правду-матку.  Ну, в общем рубят. Как следствие у них премьер и не пример оказался, а аналог...

...

  Великие о великом      А вот что писал Бердяев о Ленине: «…Ленин сделан из одного куска, он монолитен....

...

В сети появилось новое открытое письмо к министру образования РФ. Его автор - преподаватель, кандидат исторических наук...

...