Украина в интеграционных процессах: мифологический аспект

Андрей Ставицкий

Современная гуманитарная наука в лице её наиболее выдающихся представителей всё более убеждается в том, что некогда провозглашённое отделение Мифа от Логоса оказалось временным и сильно преувеличенным. Мифология снова возвращается в нашу жизнь. Только теперь на уровне идей, программ, рекламных слоганов, стратегий и технологий. Точнее, со времён Платона и Аристотеля она никуда не уходила, пребывая в латентной форме почти во всех сферах мышления, науки, культуры [См.:1]. Просто до поры до времени миф людьми не распознавался, а то, что выдавалось за мифы, являлось обычной, оформленной на бытовом уровне иллюзией.

Но, несмотря на такое внешне пренебрежительное отношение, роль мифов в нашей жизни продолжала оставаться во многом решающей, так как, выступая в форме своеобразного общественного подсознания, будучи эмоционально прочувствованной и в образно-символической форме отражённой реальностью, мифы господствуют в обществе, закладывая основы социального мировоззрения. Независимо от наших мыслей о них, они формируют наши представления о мире, людях, социальных процессах, определяя наше отношение к ним и вытекающие из этого действия, где люди отражают через мифы самих себя [См.: 2].

Благодаря этому, мифы, как образы мира и одновременно как одно из условий готовности общества к внутренней трансформации, позволяют ставить жизненно важные для страны вопросы и давать те ответы, к которым люди готовы и которых ждут. Вот почему вопросы: как мы определяем и оцениваем нарастающие процессы глобализации, насколько Украина готова к интеграционным процессам, и в каком качестве будет в них участвовать, - преломляясь в общественном сознании, обретают мифологический контекст [См.: 3].

На фоне возвращения и активного использования мифологии на уровне программ, проектов и технологий, речь в данном случае идёт в первую очередь о формировании новой реальности. Той реальности, которую можно одновременно воспринимать как новую психологически востребованную мифореальность, характеризующуюся в первую очередь, активным применением психотехнологий и бурным развитием мировой и отечественной мифоистории, а с другой - как новый мировой порядок, формирующийся по инициативе и в интересах США и характеризующийся однополярностью [См.: 4]. И в рамках этой реальности мы и будем формировать свои представления об интеграционных процессах.

Для Украины эти представления можно оформить в следующих вопросах. Можно ли избежать глобализации и нужно ли? И если избежать нельзя, то какими мы, наша страна, должны быть, чтобы ей соответствовать? На каких условиях включаться в глобализацию? Сможет ли общество выиграть от этого? Что она для этого должна сделать? Способствует ли глобализация трансформации Украины и реализации её национального проекта? Как выжить в условиях глобализации и сохранить свою идентичность? Как суметь сохранить своё лицо в условиях глобализации, не имея возможности создать своё интегративное поле? В чём наша слабость? В чём сила? И что в связи с этим мы можем и должны изменить в себе и предложить миру? Как оптимизировать национальные и глобальные задачи? И если Украина пока не в состоянии стать самостоятельным геополитическим игроком, то удастся ли сделать это, привязываясь к одному из центров притяжения? Более того: можно ли сохранить так необходимую для маневра свободу действия, не сохранив свободу выбора? От этого зависит наша роль и место в системе глобализации, а значит, будущее.

По мнению многих аналитиков, основная внешнеполитическая проблема Украины: вхождение в глобализацию при сохранении идентичности и на её основе. Значит, важно решить проблему: как вписаться в общий мировой процесс и не потеряться? Как войти в глобализацию, не унифицируясь и не ассимилируясь? Как найти свое место в общей системе разделения труда и стать привлекательными для инвестиций? Как сделать так, чтобы мир был готов и хотел в нас вкладывать, не посягая на наш интерес? Сейчас эти вопросы звучат в духе пожелания: чтобы у нас всё было, и нам за это ничего не было. Но, возможно, ироничный тон исчезнет, если нерастраченный ещё потенциал страны заработает не во внешнеполитическом, а во внутреннем направлении. В направлении возрождения Украины. К сожалению, правда, в нынешней ситуации проблема обрести идентичность и внешнеполитический выбор перекрывают друг друга [См.: 5]. И потому, по мнению ряда политиков, для Украины «главный вызов – хотим ли мы ассимилироваться без идентичности, которую мы так и не обрели, пытаясь обмануть историю, или все же сделаем попытку обрести свое национальное лицо» [См.: 6]. Сможет ли Украина вписать себя в чью-нибудь реальность или менять её под себя? Удастся ли ей при таком малом потенциале найти свою нишу и сыграть в свою игру? Хватит ли у нас своего ресурса? Если нет, то сможет ли Украина воспользоваться чужим ресурсом? И какой ресурс вообще мы при этом учитываем?

Последний вопрос подводит нас к проблеме внешнеполитического выбора. Точнее: к вопросу евровыбора, декларируя который мы в значительной степени в односторонней форме ограничиваем себя, но вовсе не ограничиваем тех, от кого этот выбор в конечном счёте зависит. Ведь открытая региональная интеграция в данном случае для Украины явно предпочтительнее замыкания на одном из закрытых блоков. Тогда как евровыбор по сути фиксирует отказ Украины активно участвовать в формировании и развитии свободных экономических пространств.

Согласно господствующей в национальной «элите» идеологии евровыбор рассматривается как следствие «общенациональной онтологии, на базе которой оформлялась национальная идея, дающая возможность стране формировать внутреннюю идентичность», - считает В. Карасев [См.: 7]? Но так ли это? Соответствует ли эта «внутренняя идентичность» украинской целостности? И если она сформирована как целостность, то почему Украиной как целостностью не принимается? Почему значительная часть украинского общества её отвергает? По причине своей незрелости? Или проблема глубже?

Мечта украинской «элиты»: Украина - новая европейская процветающая страна, состоящая в ЕС и НАТО. Причем, одно без другого как бы невозможно. Не ясно, правда: верят ли представители власти сами в это? А если верят, то насколько обоснованно?

Что ещё в этих рассуждениях смущает? Настоящие реальные и эффективные союзы возникают из общего желания вместе сделать такое, что в одиночку каждому не по силам: выжить, победить, преобразовать, а не из желания личной выгоды и получения односторонних преимуществ для себя. Но в руководстве Украины об этом не думают. Хотя попытка украинской «элиты» присоединиться к чужому проекту без каких-либо ответных стратегических обязательств очевидна. И в стране при этом совсем не задаются вопросом: чем платить будем - экономической состоятельностью, независимостью, оставшимися ресурсами, или может быть сразу всей страной? Упускается из виду также и ещё кое-что: ведь, по сути, такой постановкой вопроса наша «элита» даёт нам понять, что отвечать за страну не собирается, перепоручая заботу о будущем Украины кому-то другому.

Другая сторона этой проблемы также не афишируется, поскольку вызывает вполне закономерный и оправданный скептицизм: мы все хотим присоединиться к Европе, но Европа не хочет присоединяться к нам ни под каким видом. Мы с ней, но она не с нами. И не видит в нас тех, кто достоин равного союза. Мы все хотим в Европу, но, если мы не хотим разделять общий самообман и не собираемся самообольщаться по поводу своего безответного выбора, нам рано или поздно придётся ответить на вопрос: чем можем мы быть интересны Евросоюзу, чтобы нас захотели в него принять? Что можем мы дать Европе такого, и насколько готовы измениться, чтобы она захотела видеть нас в себе? И если кто-то вполне естественно заметит, что мы итак довольно много Европе даём, уточним: что такого может дать Украина Европе сверх того, что уже даёт, кроме своих проблем? Готова ли Европа оплачивать за свой счёт решение проблем Украины? Готовы ли граждане европейских стран оплачивать вхождение Украины в состав ЕС? А вопрос для них стоит именно так.

Ответ будет, конечно, отрицательный. И Европу можно понять. В самом деле, разрыв между европейскими странами и Украиной сейчас просто пугающий даже, если мы сравним не качественные, а только количественные социально-экономические показатели: по самым скромным подсчётам они отражают реальный разрыв до 15 раз. А если их пересчитать в режиме социодинамики, то видно, что, даже в случае сохранения Украиной максимально высоких темпов развития, показанных ею в период независимости, и при условии, что Европа вообще перестанет развиваться, Украине, чтобы с ней сравняться, понадобится около пятидесяти лет [См.: 8]. Есть ли у неё это время? Сомнительно.

Не секрет, что Украина является единственной из стран СНГ, не сумевшей преодолеть предельный уровень 1990-го года. Более того, по сравнению с 1990-м годом её нынешний экономический уровень не превышает 70%. В результате по многим социально-экономическим показателям Украина уже осталась позади даже ряда африканских стран [См.: 8]. Её экономика в состоянии разрухи. Модернизация экономической инфраструктуры требует таких инвестиций, что для Европы Украина – потенциально большая чёрная дыра, тот «айсберг», который ищет свой «Титаник». Но Европа становиться «Титаником» ещё не собирается. Поэтому можно, конечно, по поводу «отношений» Европы и Украины рассуждать подобно бегущему за курицей петуху: не догоню, так согреюсь. Но вряд ли эта гонка за «убегающей» Европой Украину утешит и согреет.

Но и это ещё не всё. Скорее всего, такое «небрежное», а точнее сказать, пренебрежительное отношение к Украине Запада свидетельствует о том, что мы терпим бедствие. Более того: для других мы несём в себе хаос. И хаос этот – от неопределённости. А неопределённость от того, что страна ещё не нашла себя, не определила свою идентичность. А ведь настоящий выбор будущего возможен лишь при соответствии его нашей идентичности, так как без её грамотного определения нельзя правильно ответить на вызовы истории [См.: 9]. Значит, украинский выбор диктуется не знанием, не силой, а слабостью страны, не её идентичностью и стратегическими интересами, а сиюминутными потребностями её «элиты».

Сейчас, когда речь идёт о будущем Украины в рамках процессов глобализации, вопрос ставится просто: с кем быть Украине - с Западом или с Востоком? С США или с Россией? Но, учитывая современные возможности и ролевой статус Украины на фоне формирующегося нового мирового порядка, правильнее было бы сформулировать его иначе: под кого мы идём и на каких условиях? Причём, условия в нынешней ситуации, очевидно, подразумевают: в той или иной степени слияние или поглощение страны. А поскольку и для нас, и для всего мира, интеграционные процессы происходят в эпоху великих перемен, главная проблема – не понять, с кем Украине будет лучше, где критерием оценивания является общее качество социального состояния тех или иных субъектов, принимаемого как данность, а выяснить, как устроен и работает механизм управления глобальной и региональной социодинамикой, и по возможности овладеть им.

Одно из центральных мест в свете этого занимает проблема моделирования будущих глобальных ситуаций и места Украины в них. Первые попытки обрисовать образы-сценарии будущего Украины уже предпринимаются. И в них угадывается необходимость просчитать ход интеграционных процессов: их качественный уровень, характер, направленность [См.: 10].

В данной статье не ставится задача разработки образов-сценариев будущего Украины, но поскольку этот вопрос назревший, есть смысл высказать ряд соображений. В частности, поскольку известные по «Проекту-2020» просчитываемые сценарии, несмотря на проделанную большую аналитическую работу в принципе ограничены спецификой заданного в них образа, в жизни имеющего мало шансов в чистом виде осуществиться, в основу образов-сценариев будущего Украины должны быть положены не уже готовые образы-идеи, а исходные факторы, влияющие на развитие любых социальных систем и процессов. К ним можно причислить, в частности, внешнеполитическую ориентацию страны, роль её элит, экономическую специализацию в структуре международного разделения труда и т.п. И тогда мы получим не 4-5 вариантов, а более 30-ти: от украинского «экономического чуда» - до распада Украины и её гибели. Каждый из них имеет свои характерные черты, условия реализации и социально выраженные симптомы, а также стадии воплощения и протекания. У каждого из сценариев разные шансы, но в зависимости от ситуации шансы могут измениться. А значит, в любом случае к ним нужно готовиться. И дело не в том, что мы в принципе допускаем возможность исчезновения Украины с карты мира, что для кого-то может звучать кощунственно. Дело в том, что сам факт вероятности развития подобных сценариев настраивает людей на общее созидание, напоминая, что ресурс Украины – культурный и социальный – не беспределен, и мы должны его беречь.

Древние философы говорили: memento mori. Думай о смерти. «Мы бы погибли, если б не погибали, - сказал после Саламинского сражения великий афинский стратег Фемистокл. И потому мы обязаны воспринимать происходящее в Украине как вызов, как испытание, которого мы должны оказаться достойными. Вызов, где на карту поставлено не просто благополучие Украины и её граждан, а само её существование как страны и государства. И если мы поймём это, и будем действовать соответственно, то тогда победим.

Но чтобы быть достойными своего будущего, нам надо научиться мыслить в алгоритме Апокалипсиса. Не только потому, что речь в данном случае идёт о конце света (возможно, украинском конце света), но потому, что Апокалипсис означает откровение, то есть полную открытость перед Богом. Такой подход подразумевает желание и способность говорить хотя бы себе правду, отдавая отчёт в содеянном на уровне ответственности перед народом, страной, миром и вечностью.

Готовы ли украинские политики к этому? Вопрос, к сожалению, риторический.

Каковы же возможные варианты роли Украины в мировом процессе? Гипотетически можно выделить четыре основных сценария:

1) Участвовать в борьбе за лидерство (если не за мировое, то хотя бы за региональное) - в союзе с кем-либо или самостоятельно.

2) Присоединиться к чьему-то проекту и попытаться на нём максимально долго паразитировать, платя за это своими ресурсами и культурной ассимиляцией.

3) Вспомнив, что украинцы – «европейские буддисты», исповедующие принцип деятельного неучастия, а Украина – «родина дремлющих ангелов» [См.: 11], уйти «внутрь себя», занимаясь своим тихим созиданием и возрождая свой украинский Китеж. Найти свою нишу и отсидеться, вспомнив один из самых популярных украинских принципов: моя хата с краю. Переждать эпоху перемен в сторонке, мотивируя свою позицию слоганом: это не наша война.

4) Не ставя задачу регионального лидерства и одностороннего блокирования с кем-либо, сыграть на своей «эксклюзивности», используя принцип «проникающего нейтралитета» [См.: 6].

Что касается их общей оценки, то можно отметить, что первый и четвёртый варианты требуют «здорового глузду», трезвого расчёта и амбиций, но сохраняют максимально возможный в данной ситуации выбор и дают Украине надежду, в случае грамотной политики, на определённые перспективы. По поводу третьего варианта можно заранее сказать, что отсидеться в стороне от глобальных процессов нам не удастся, поскольку расположение Украины в зоне межцивилизационного разлома ей этого шанса не оставляет. Укрываться в пороховом погребе от бомбёжки весьма рискованно. И потому нам остаётся лишь констатировать: если Украина не будет заниматься геополитикой, то геополитика займётся ею. И тогда ей остаётся только второй вариант. Самый вялый внутренне и позорный для страны. К тому же, он демонстрирует явные потребительские наклонности поддерживающей его «элиты», желающих за «передачу» своей страны Западу обеспечить себя и своих детей. Удивительно, что этот вариант сейчас не только реализуется, но ещё преподносится украинскому народу как благодеяние.

И это при том, что уже сейчас ясно, что исходить в своей внешнеполитической ориентации лишь из формально-институционных аспектов без учёта происходящих в Европе и Евразии геоэкономических и метакультурных трансформаций по меньшей мере недальновидно, ведь тем самым мы не только лишены возможности просчитать возможные перспективы, но и вынуждаем соседей рассматривать Украину, как ресурс, а не как целое, что в перспективе может привести к её дроблению. И потому данное обстоятельство не снимает потребности выработать взаимосвязанную европейскую и евразийскую политику для страны.

Но чтобы выработать стратегию, надо знать положение в стране. Что же мы в Украине имеем? Страна находится в состоянии настоящей Руины. Изношенность экономической инфраструктуры – до 90%, её модернизация даже не планируется. Доля Украины в мировой экономике с 1991 по 2007 годы упала с 2% до 0,04% [См.: 5, 8]. Деградация и вымирание населения становится типичной чертой социальной жизни [См.: 12]. Из-за отсутствия перспектив моральное состояние большинства людей удручающее. Кризис государственности обретает системный характер. Не обладая возможностями для стратегического планирования, Украина не может в полной мере отвечать на вызовы глобализации [См.: 13]. Тотальный дефицит объединяющих идей, «ощущение внутренней пустоты, пресности мира, в котором ничего не меняется к лучшему, усилилось чрезвычайно. Настолько, что два понятия – "родина" и "независимая Украина" – упорно не связываются воедино» [14]. В результате - большинство украинцев не чувствует себя частью общества, уступая натиску пассионариев из Галичины, а желания работать на благо Украины у людей всё меньше.

И что особенно важно - процесс «руины» продолжается, и никто не берётся предсказать, когда энтропийные тенденции общего распада и деградации начнут набирать критическую массу, делающую страну в принципе неуправляемой. В значительной степени это связано с тем, что перехода от «первоначального накопления капитала» к инновационному прорыву в Украине не произошло. И политическая «элита» продолжает «рвать» экономику страны, пытаясь с каждой очередной сменой власти снова переделить переделённое, демонстрируя, что жадность у большинства её представителей сильнее даже чувства самосохранения. Своего проекта инновационного прорыва у Украины нет, а то, что предлагается – несёт на себе печать популизма, рассчитано не на перспективу, а лишь на очередные выборы. К тому же собственный ресурс, необходимый под данный проект, отсутствует. Как следствие этого, политический кризис становится перманентным, цивилизационный разлом усиливается, процесс самопожирания страны продолжается и выражается в двух основных тенденциях: в продаже и перепродаже предприятий (причем, приватизации теперь уже подлежат объекты стратегического назначения); и в «самозабвенном» противостоянии двух «Украин», в ходе которого поглощается их общий потенциал, так нужный им обеим для общего прорыва.

Что же является первопричиной происходящего? Статья известного писателя-футуролога М. Калашникова, посвященная состоянию Украины, называется «Страна без ног» [См.: 8]. Добавим: и без головы, тем самым определив главную проблему и первопричину большинства нынешних бед Украины. Речь в данном случае идёт о полной несостоятельности украинской «элиты». Особенно это важно, если учесть, что страна живёт, ориентируясь не на вызовы истории, а в соответствии с потребностями этой лже-элиты, пытающейся преобразовать идентичность общества под себя.

Возможно, для Украины и мира настали «последние времена». Судьбы мира решаются здесь и сейчас, вынуждая помнить о связи между бытийными проблемами и бытовыми. Но то, о чём говорят и что делают наши политики, в рамках начавшихся великих перемен на фоне главного вопроса настолько мизерно, бессмысленно и сиюминутно, что остаётся лишь удивляться поражающей асимметрии глобального Вызова и их ответа. С кем быть? Во что вступать? Как заставить восток страны полюбить власть, несмотря на проводимый в отношении его этноцид? Как поднять темпы роста ВВП? Какой завод ещё приватизировать, чтобы пополнить бюджет? Что делать с газом? И всё это они пытаются представить как подтверждение их заботы о народе и часть Большой Украинской Стратегии.

По мнению многих украинских политологов, катастрофическое положение Украины «пов'язано з політичною культурою еліт» [15]. Но если бы проблема была только в их культуре. Известный российский политолог А.Н. Панарин неоднократно писал о народах, брошенных своими элитами. А народ без настоящей элиты обречён. У него нет будущего, ибо элита в его развитии всегда выступает направляющей и организующей силой [См.: 16]. Но та «элита», которая сформировалась на постсоветском пространстве, судя по всему, выросла совсем под другие задачи. И не очень понятно, входит ли в её планы возрождение страны? Она совсем не хочет складывать и умножать. Она умеет только делить и отнимать, растаскивать, годами оттачивая лишь хватательные рефлексы. И у большинства украинского населения постепенно создаётся впечатление, что наша «элита» ни к спасению страны, ни к украинскому возрождению просто не готова. Действительно, может ли талант мародёра пригодиться тому, кому надо стать преобразователем? Весьма сомнительно. И дело даже не в том, на кого эта «элита» работает и где её капиталы. Она в принципе не готова к новому, не владеет ситуацией, «не в теме». Она изначально мыслит не интересами страны, а своей выгодой, не в категориях стратегического развития, а голосами электората. Она не настроена на позитив и способна хоть к какому-то интеллектуальному усилию лишь через обострение политического кризиса [См.: 18]. По существу, то положение, в котором за годы независимости оказалась наша страна, для них означает «чиновничий рай – возможность жировать на развалинах СССР, питаясь его наследством, ни за что не отвечая и исповедуя принцип: «Мои деньги за границей – превыше всего!». Платой за рай для чиновников стало массовое уничтожение народа, огромные геополитические потери и гибель самой лучшей, самой передовой части советской индустрии». И в качестве закономерного итога такого отношения мы сегодня «имеем «трофейную» экономику, разложившийся социум, деградировавшую науку, растащенную культуру – и богатое, всевластное, безразличное государство» [19, с. 197-198], более напоминающее корпорацию по утилизации Украины. И это видно даже по тому, что украинская «элита» думает не о том, как преобразовать страну, чтобы обеспечить ей достойное существование и динамичное развитие, а кому её повыгоднее пристроить. Точнее, продать, а может, ещё и перепродать.

Подобное отношение к стране её собственной «элиты» не может не беспокоить. Ведь происходит это на фоне отсутствия объединяющих идей и общего дела. Как следствие, «коллаборационистские настроения в части украинской элиты сводятся к тому, чтобы, как и в XVIII веке, выторговав себе надлежащий статус, подключиться к каким-то более серьезным геополитическим проектам, то ли это ЕС, то ли Россия» [20]. Точнее, даже по самым скромным подсчётам более 80% элиты (в том числе и эксперты) – за вступление Украины в НАТО. В рамках этого стратегический альянс с Западом должен восприниматься обществом как «Большая сделка, направленная на проедание страны» [19, с. 197]. И в этом случае, так называемое развитие Украины – не более чем сохранение приемлемых, «щадящих» условий для постепенного её умирания по возможности без возникновения социальных взрывов и техногенных катастроф. Единственной стратегией в этих условиях может быть «стратегия» не развития, и даже не выживания, а доживания; «стратегия» утилизации страны под лозунги её «светлого будущего».

Впрочем, тот факт, что Украина уже давно функционирует в рамках глобального ресурсного управления, не предусматривающего для неё никаких самостоятельных задач, для большинства аналитиков секретом не является. Суть его – ограничивать развитие страны функциональными задачами по обеспечению сырьевых потребностей Запада, наделяя её лишь теми технологиями, которые позволяют делать это максимально эффективно, не создавая при этом технологически опасного конкурента. По некоторым данным в Украине находится до 8% мировых сырьевых ресурсов. И речь идёт не только о каменном угле, железной руде и цветных металлах. Запад нуждается в них, но не настолько, чтобы всерьёз рассматривать вопрос о вхождении Украины в Европейский союз, создавая ей дополнительные возможности для более интенсивного развития. Такой тип отношений называют «технологическими объятиями», в которых душится любая внутренняя инновационная инициатива, что соответствует глобальной программе сохранения для Запада status quo [См.: 21]. Но совпадает ли это со стратегическими интересами Украины? По крайне мере, если судить по публичным заявлениям наших ведущих политиков, категорически нет. А как обстоит всё на самом деле? В действительности наша «элита» делает всё, чтобы Украина играла ту роль, которую ей уже определили в рамках ресурсного планирования и стратегии Большой Игры [См.: 17].

При этом, возможно, разговоры о евровыборе – лишь отвлекающий манёвр, та желанная «морковка», которую подвешивают на шесте перед голодным ослом, чтобы он бежал туда, куда нужно хозяину. В результате народ получает мечту, а Запад – гарантии: мы будем на их стороне в случае обострения отношений с Россией. Но может ли Украина вообще в нынешней ситуации давать какие-либо гарантии? И если не может, значит, такой подход более свидетельствует об отсутствии собственных идей, о бессилии и бесплодности украинской «элиты» и о том, что мы постепенно теряем историческую перспективу.

В условиях, когда у государства нет контура для постановки стратегических целей, поскольку он вынесен за пределы страны, ждать от власти грамотной самостоятельной стратегии по меньшей мере проблематично. К тому же не совсем понятна степень самостоятельности украинской «элиты». И вполне возможно, с учётом имеющейся информации, наша созданная под утилизацию страны лже-элита настолько скована в своих «телодвижениях» в отношении Запада, что практически не сможет самостоятельно сделать и шага. А о том, что в свою очередь может сделать с её представителями Запад, независимо от их должностей и состояний, можно представить по делу бывшего украинского премьера П. Лазаренко, рядом с которым в соседних камерах вполне могут оказаться и остальные лидеры партий и движений, имеющие доступ к «телу» Украины.

Таким образом, сделав объектом грабежа Украину, её лже-элита своей законной добычей может считать и её будущее. Уничтожение будущего страны проявляется в ограблении её ресурсов, в демографической депопуляции, в изменении прошлого и цивилизационной перекодировке народа через утверждение анти-смыслов, формирующих нечто, всё более напоминающее порождение доктора Франкенштейна [См.: 22]. И, если помнить, что страна, в первую очередь, это - люди, а самый главный их выбор – выбор страны проживания, то получается, что Украина уже пытается убежать от самой себя. Пока это бегство не очень заметно. Но процесс идёт. И более шести миллионов её граждан в нынешних условиях, выехав из страны, уже проголосовало не за Украину [См.: 23]. Они, возможно, любят Украину где-то глубоко в душе, но выбирают не её. Они не связывают с ней своё дело и благополучие. Они в неё не верят и на неё уже не надеются, даже если и говорят обратное.

Но почему так? Странно: мы несём в себе хаос. Возможно, изначально. Мы порождаем его постоянно – в экономике, политике, национальных отношениях, культуре. И при этом очень хотим, чтобы у нас был порядок. Западный порядок. Безусловно, хаос должен быть преодолён. Но как? Как ответить на вызовы глобального масштаба в их региональном воплощении, вызовы в контексте интеграционных процессов, вызовы цивилизационные и геополитические, внутренние и внешние? Как конвертировать энергию конфронтации и полураспада в ресурс, направленный на созидание? Ведь при том, что Украина исчерпала ресурс экстенсивного развития, внедрение новых технологий на основе привлечения инвестиций, создание устойчивой системы обеспечения энергоресурсами [См.: 10] при отсутствии внутреннего единства и внятной стратегии во внутренней и внешней политике невозможны. И тогда ясно, почему ведущие эксперты пишут, что «высокоорганизованный капитал, опора на национальный эгоизм, разумный глобализм и инновационно-транзитные модели развития были бы разумным выбором украинских элит. Но приходится констатировать: предпосылок для такого выбора сегодня практически нет» [10].

Какой в этих условиях требуется ответ? В какой форме он должен быть воплощён? Что предстоит сделать: модернизацию? реконструкцию? индустриализацию? Как научиться управлять своим хаосом, формируя из него новое качество? Скажем прямо: Украина нуждается в настоящем чуде. Не обычной мобилизации и модернизации, а каком-то иного уровня порыве. Конечно, это сложно. Уже хотя бы потому, что непривычно и требует общей гражданской культуры и ответственности. Прорыв в нетрадиционных отраслях и сферах – это не деньги страны раздать. Не на Майдан вывести людей фестивалить. Не проедать достояние своих отцов.

И тогда внешнеполитический выбор уже предстанет не как выбор между Европой и Россией, но между различными формами межцивилизационных взаимодействий в условиях формирования наднациональных союзов, как с запада Украины, так и с востока. На фоне реструктуризации одних и интеграции других пространств, идёт образование новых «полей возможностей» на стадии формирования постнациональных проектов и открытых наднациональных пространств, где внутреннее и внешнее начинает смещаться, а процессы политического влияния и культурного взаимопроникновения всё менее контролируемы.

Значит, чтобы не допустить стратегической ошибки, надо свой выбор делать с учётом общего состояния мира и положения тех или иных стран, стремясь оценивать процессы в перспективе. Не с этим ли связана потребность во внешнеполитической паузе, которая в условиях явного внутриполитического кризиса для ряда исследователей очевидна [См.: 24]. Ведь в данной ситуации альтернатива довольно проста: внешнеполитическая пауза или дальнейшие испытания страны на разрыв?

В таком случае вполне естественен вопрос: как мы должны оценивать Европу – в режиме её нынешнего состояния или с учётом складывающихся тенденций? Конечно же, второе. Каково состояние Запада в динамике? У них всё будет лучше и лучше? Вряд ли. То, что происходит сейчас на Западе надо воспринимать как переходную стадию, происходящую в эпоху глобальных перемен, характеризующуюся крайне негативными демографическими процессами, нарастающей проблемой нехватки ресурсов и разворачивающейся крупномасштабной реколонизацией Запада «третьим миром», которой Запад пока ничего противопоставить не может [См.: 25]. И вряд ли сможет. Иными словами тот человеческий материал, который в США и Европу поступает, большей частью ими уже не «переваривается». Проблемы, связанные с этим нарастают. И дело уже не в их военной или экономической мощи. Она здесь бессильна. И потому всё чаще говорят и пишут о тупиковом пути «постиндустриального» Запада [См.: 26].

Иными словами, Запад, это - победа сегодня. Но завтра он при сохранении имеющихся тенденций уже не победит. И как нам тогда правильно поступить? Быть с теми, кто строит крепость от остального мира, уже пребывает в осаде и во всё большей степени является объектом цивилизационного вторжения? С теми, кто на основе ресурсного планирования берёт под контроль мировые ресурсы, и ради этого готов на любые агрессивные действия [См.: 27]? С теми, кто создал великую цивилизацию бездуховности, где всё несерьёзно, кроме денег? Что в этом присоединении наша «элита» ищет выгоду, очевидно, но насколько это пойдёт впрок стране и народу? Не окажется ли так, что за эту частную выгоду придётся расплачиваться будущим всей страны?

Стабильное развитие Украины в современных условиях обеспечивается способностью гармонизировать социодинамику, где ритмы глобального уровня схлёстываются с импульсами внутри страны. Но наша «элита» не только не может справиться с отрицательной динамикой, но, судя по всему, сама порождает её. Она несёт в себе хаос. А ведь её ждут задачи совсем иного уровня. Вот почему время работает против Украины. Пока только время. Но его остаётся всё меньше.

И по мере понимания этого потребность в смене парадигмы развития становится всё более очевидной. Мы стоим перед необходимостью внутренней трансформации, чтобы реализовать возможность «стать полигоном апробации многих экономических моделей» [7] и на этой основе совершить свой «украинский прорыв». И тогда вопросы: как стать реципиентом зарубежных капиталовложений, но сохранить при этом суверенитет; как минимизировать риски, чтобы инвестиции конвертировались в технологии, производства, рабочие места, - обретут свой естественный ответ. Только за счёт политической и экономической инновации. При этом крайне важно рассматривать своё место в мире с позиции потенциальной бизнес-экспансии, где лидерство воспринимается не как геополитическое первенство, но как желание и способность играть в свою игру.

В основе его – формирование благоприятного инновационного климата. Но как сформировать его? Готова ли украинская «элита» к этому? Пока не заметно. Почему? Потому что формировать инновационный климат для неё самоубийственно. Она состоит в основном их коллаборационистов-«трофейщиков». Их бизнес изначально строился на ограблении страны. И таланты их – под другие задачи. К тому же формирование инновационного климата – первый реальный шаг к настоящей экономической независимости, которая определяется экономической состоятельностью страны. А подобная политика не вписывается в планы тех, кто контролирует их находящиеся на Западе капиталы. Значит, формирование инновационного климата невозможно без появления новой элиты. И тому, и другому «старая» самозванная лже-элита будет безусловно мешать.

С другой стороны уже очевидно, что свой проект для Украины в условиях современной социодинамики может быть только наднациональным, так как перед ней стоят задачи, выходящие за рамки цивилизационных проектов, вынуждающие мыслить глобально, будущим, масштабами не племени, не этноса, а вселенной, мультиверсума. В рамках этого проекта надо стать центром (одним из центров) интеллектуального и духовного общения; обмена идей, инноваций; «плавильным тиглем» творчества, а не жёсткого «украинства», где лидерство определяется не узконациональными амбициями или экономическим потенциалом, а способностью к геодинамике и качественным преобразованиям. В этом проекте «окраина» должна попытаться стать осью, источником, «лоном» нового, новым центром инновационного взлёта, «полем возможностей».

Для этого Украине надо быть целеустремлённой и свободной, признать свою истинную идентичность, а с нею – обрести свой, основанный на внутренней гармонии жизнесмысл, и тогда энергетика свободы реализуется в прорыве в будущее. Тогда мы будем достойны своего будущего, ведь будущее будет жить в нас.

Литература

1. Ставицкий А.В. Миф традиционный и современный // http://rusprostranstvo.com/?p=75

2. Ставицкий А.В. Роль мифа в поиске и обретении смысла // http://rusprostranstvo.com/?p=56

3. Удовик С.Л. Глобализация: семиотические подходы / С.Л. Удовик – М.: «Рефл-Бук», К.: «Ваклер», 2002. – 480 с.

4. Громыко Ю. В. Задачи стратегической разведки в изменившейся ситуации // http://situation.ru/app/j_art_1181.htm

5. Косовский А. Страна с видом на кладбище // http://dialogs.org.ua/issue_full.php?m_id=10620

6. Богословская И. Глобализация для Украины: проникающий нейтралитет и смена элит // http://dialogs.org.ua/dialog.php?id=10&op_id=268#268<

hr


Регистрация

Свежие заметки

К огда-то давно прочитал книгу "Устами американцев", которая представляет собой сборник признаний солдат и офицеров армии...

...

  Оказывается, даже Ротшильд в шоке и растерянности от того, что сейчас происходит в мире, где финансовый сектор с его...

...

  Оказывается, даже Ротшильд в шоке и растерянности от того, что сейчас происходит в мире, где финансовый сектор с его...

...