К вопросу о феномене психоистории

Андрей Ставицкий

История всегда позволяла манипулировать фактами, менять поле исследования, смысловые связи, смещать акценты, но раньше это в основном ограничивалось рамками тех или иных трактовок, позволяя историкам оставаться в пределах научного дискурса. В последние десятилетия ситуация стала меняться. Современный прорыв в психологии и семиотике, разработки в области т.н. гуманитарных технологий и новое прочтение мифа в его расширительном толковании обеспечили своеобразный «взрыв в культуре» и привели к возникновению на стыке психологии и истории нового феномена в культуре под названием психоистория. И наука пока ещё не только не выразила своего отношения к ней, но даже не дала своего определения.

Чем же объяснить позицию истории? Что ей мешает определиться в отношении к новому явлению? И нам придётся признать, что происходит это не столько по причине новизны явления, сколько по причине особого положения психоистории, когда, как бы находясь в сфере истории как науки, она преобразует её в нечто совсем иное, использует другую методологию и, таким образом, историей не распознаётся.

Связано это с тем, что в отличие от обычной общепринятой «классической» истории, психоистория не «работает» с фактами в принципе. Она не ограничена теми или иными умозаключениями, сделанными на основе изучения каких-либо исторических источников, так как в ней речь идёт собственно не о конкретных исторических событиях, а о том, как они преломляются в сознании. Иными словами, психоистория «работает» не с фактами, а только с «образами» фактов как фактами сознания, эмоционально насыщенными и символически окрашенными, то есть теми фактами сознания, которые в современной науке называют мифами, делая их объектами своего познания и способом воздействия на сознание людей.

Поскольку психоистория «работает» не с фактами, а с сознанием, создавая свою историческую мифологию и выступая механизмом воздействия на него, следует признать, что она, являясь плодом аутентичного сознания, изначально возникает, как химера, но, подобно мифу, реальна настолько, насколько мы сами считаем её таковой. И эта оценка является строго отрицательной лишь в той степени, в какой любое воздействие на сознание несёт в себе отрицательный заряд. В этом случае мы констатируем не изначальную данность, а потенциальную возможность. Но и сама возможность, учитывая искушение власти использовать её в своих интересах, вызывает законную и обоснованную тревогу.

Особенно это важно понять, если учесть, что речь в данном случае идёт о процессах, призванных давать людям смысл, отражённый во времени и формирующий целеполагание. Смысл для страны, для общества важен настолько, что можно с уверенностью утверждать: нет смысла – нет веры, идеалов, целей. Смысл даёт понимание глубинной основы, закладывает систему исходных координат, определяет точки отсчёта, формирует целевые установки, показывает, частью чего мы являемся, во имя чего живём. А поскольку человеческая жизнь может быть только осмысленной, можно утверждать, что нет смысла – не будет и будущего у тех, кто смысл потерял.

Таким образом, благодаря смыслу происходит обретение сакрального; осознание человеком или страной присутствия чего-то такого, что включает в себя нашу жизнь и формирует наше предназначение; приходит понимание, что наша жизнь является частью чего-то большего и высшего по сравнению с нашим существованием. Через обретение сакрального в обществе приходит и осознание высоты. Только тогда возможно и возрождение, и восхождение.

Впрочем, к сожалению, психоистория может использоваться не только для возрождения, но и для манипуляции. В этих условиях, будучи погружённой в сознание, история оказалась наделённой такими свойствами и возможностями, которые чистую историю никогда не отличали. Особенно беспокоит то, что психоистория позволяет успешно использовать нейро-лингвистическое программирование и другие психотехнологии с целью перекодировки сознания. Она меняет восприятие социальной среды во времени, историческую память, наполняя её теми обладающими суггестивным влиянием образами-кодами, которые позволяют легко манипулировать людьми, управляя их «страхом» и «болью», переключая их от сегодняшних задач и проблем на прошлое, направляя их чувства, гнев, ненависть, мечты и надежды в том направлении, которое будет для власти наиболее приемлемым. И каждая власть сегодня в той или иной мере этим пользуется.

Благодаря этой особенности, психоистория обретает ту силу, которая самой истории не свойственна и отличает не столько науку, сколько религию, но сохраняет при этом ореол научности и может выдавать себя за науку. Подобная мимикрия при сохранении своих особенностей и преимуществ делает психоисторию в отношениях с наукой неуязвимой. Наука перед ней бессильна, ибо не обладает теми возможностями и инструментарием, которые имеются в распоряжении психоистории, подтверждая банальную истину, что бороться с мифами можно только в режиме мифа другими мифами.

В таком режиме работы с подсознанием действительные исторические события как бы не имеют значения. Имеет значение лишь то, что происходит и говорится об этом сейчас. Именно этим будет жить человек, именно эти «факты сознания» он будет воспринимать как реальность. И переубедить его в обратном его уже не сможет никто, потому что в рамках психоистории предложенная в мифах историческая картина может быть настолько эмоционально сильной и впечатляющей, что подлинная история блекнет. И тогда человеку практически всё равно, что происходило на самом деле. Главное, как и в какой форме он представляет это событие в настоящем.

В результате, находясь в режиме мифа, история вполне способна формировать психологические установки суггестивного свойства, спроецированные уже на настоящее и будущее. Усвоенные на уровне подсознания «факты сознания» формируют устойчивые стереотипы поведения и отношения к тем или иным процессам и явлениям в рамках координат «свой - чужой», раскинутые во времени. Так, история из политики, обращённой в прошлое, автоматически превращается в инструмент политики, в способ манипуляции сознанием и преобразования мира через опрокидывание истории в будущее.

В таком виде история, преобразованная в символически окрашенные образы, обладающие мощным суггестивным воздействием, становится чрезвычайно эффективным орудием в рамках межцивилизационного взаимодействия и оружием информационно-психологической войны. Её тотальное воздействие обладает энергетическим потенциалом, создающим кумулятивный эффект направленного социального взрыва. И поскольку, по мнению многих политологов, сегодня политика - это особым образом построенная медийная психологическая реальность, заложенная в психоистории способность генерировать энергию символически окрашенных чувств заражённых одной общей идеей миллионов людей является большим искушением для власти. Сейчас в рамках психоистории мифы формируют «священные вехи истории», личное и общее credo, заставляющее «думать» в рамках тех границ и смысловых опор, в которые загоняется общественное сознание.

К сожалению, в наше время – время возвращения мифа и активного его использования на уровне проектов, программ и технологий, подобные техники, которые в иных ситуациях могут помочь миллионам людей стать лучше, глубже, возвышеннее, жить более полной и духовно осмысленной жизнью, используются для обработки общества в интересах своих или мировых элит.

В отдельных странах уже были целенаправленные попытка с помощью психоистории поменять историческую память, изменить мировоззрение, перезагрузить подсознание, качественно изменив содержание ценностно-смыслового («цивилизационного») поля. В определённом смысле этот процесс происходит и на Украине [См.: 2].

В результате, благодаря грамотно и соответственно оформленной пропагандой т.н. «генетической памяти», человек «вдруг» начинает «вспоминать» то, чего никогда не знал и не мог знать, что, возможно, даже вообще не происходило, но было отражено в символически окрашенных образах истории, обладающих суггестивным воздействием на людей. И этими «воспоминаниями» он будет руководствоваться в своей повседневной и политической жизни.

Таким образом, подводя итог вышесказанному, отметим, что в рамках собственно истории и под её вывеской интенсивно формируется область психоистории, построенной целиком на её мифологизации. В ней важно не то, что было на самом деле согласно имеющимся историческим данным, но то, что для людей желанно; то, что они хотят видеть, слышать, иметь. Выстроенные в рамках психоистории «факты сознания» будоражат, покоряют и вдохновляют, давая людям желанный для них смысл и давая в руки власти мощнейший инструмент воздействия, а, значит, и социального переустройства.

Задача науки - понять данный феномен, определить его особенности и возможности, и использовать на благо людей для их защиты.

Литература

для статей:

  1. Ставицкий А.В. Некоторые аспекты политического мифотворчества в Украине // http://rusprostranstvo.com/?p=51

Ставицкий Андрей Владимирович, заведующий кафедрой гуманитарных дисциплин Севастопольского филиала СПбГУП, кандидат философских наук, учитель-методист

hr


Регистрация

Свежие заметки

  В СМИ обсуждают новую фишку в "прямой линии" президента РФ с губернаторами. Типа  Владимир Путин стал по-новому...

...

  В годы перестройки в советских СМИ очень хвалили шведский социализм - социализм с умом и. что самое главное, с...

...

  Как мне нравится американский подход в отношениях с РФ. Так, когда в ответ на их голословные обвинения российская сторона...

...