Особенности исторического мифотворчества

 

 

Специфика исторического мифотворчества связана с особенностями истории как науки и психо-социальными мотивациями людей.

Зависимость историка от своей эпохи неизбежна. Как, впрочем, и любого творца: «пусть он будет обладать самой богатой фантазией, ему все равно не удастся вытравить из своего произведения отпечатки тех идей, в атмосфере которых оно было создано»,  – писал американский философ Ральф Эмерсон[1].

 

При таком подходе к истории, она становится образом прошлого, осмысленным в духе определённой национально-культурной традиции и оформленным в рамках конкретной политической доктрины, где факты рассматриваются не сами по себе, а встраиваются в определённую систему.

 

Осмысление тех или иных фактов, встроенных в социальный и познавательный интерес конкретных исследователей, приводит их к разным историческим интерпретациям, в зависимости от того, какой подтекст, нередко, неосознанный, этот интерес имеет. И, следовательно, явно выраженный и осознаваемый процесс осмысления факта становится формой подсознательного поиска иных, неосознанных и скрытых даже для исследователей  мотиваций. Мотиваций, заставляющих их мифологизировать исследуемую ими историческую действительность.

 

Более того, изучая те или иные периоды истории, исследователи нередко не только проецируют их на различные злободневные аспекты современности в соответствии с потребностями сегодняшней социальной и политической конъюнктуры, так или иначе «выворачивая» прошлое и подстраивая (актуализируя) его под настоящее, но и невольно попадают под обаяние событий прошлого и персонажей, в них участвовавших. В результате они неизбежно начинают воспринимать историю личностно, а значит не с нейтральных позиций, а заинтересованно, не столько отражая, сколько творя её под себя.

 

Понятно, что в данном случае история выступает как процесс самоосознания, самоидентификации общества, непрерывный процесс обретения обществом самого себя, где всё, что мы ЗНАЕМ в истории, более или менее мифологизировано – либо в силу нашего недостаточного, одностороннего знания, либо в силу односторонне ориентированного, сознательного или неосознанного желания и интереса. Так, занимаясь историей, мы стремимся найти в ней те ответы, к которым уже внутренне готовы и которые уже подсознательно «знаем».

Знание, изначально заданное, теряет смысл, но, став мифом, его возвращает, а качество восприятия истории определяет уровень и характер её понимания и использования, степень её символического осмысления и мифологизации.

 

Результатом этого становится не только возникновение символически означенных образов прошлого, но и  стандартное каталогизирование, ведущее к невольным или сознательным ретроспективным искажениям,  позволяющим не столько отразить прошлое, сколько обнаружить в нём свой собственный след. В итоге, прошлое либо предстает как «недоразвитое настоящее», либо «осовременивается», вынуждая изображать героев прошлого как деятелей наших дней. 

 

 

«Политическая, художественная и  литературная история народов – дочь их верований»[2], – считал в связи с этим Г. Ле Бон (Лебон).  В ней они как в зеркале находят лишь то, что ищут в настоящем, пытаясь с помощью прошлого его объяснить и оправдать.

 

Как следствие, многочисленные толкования истории, всякие бесконечные дополнения, уточнения, исправления и пометки, проводимые на разных уровнях социального и политического осмысления, делают миф естественным заменителем истины. А поскольку истина состоит из бесконечного множества, противостоящих, противоречащих, отрицающих и вытесняющих друг друга всеми способами "правд", каждая из них равноудалена от неё и в силу своей ограниченности не только относительно правдива, но и относительно ложна.

 

Вопрос лишь в том, будет ли она являться правдивой или ложной для большинства. По принципу: будем считать, что это было вот так. Но истину не определяют большинством, и потому, когда общественное мнение переменится, люди будут считать иначе. Им свойственно мыслить поверхностно и считать кажущееся действительным, а мнимое – реальным. Вот почему, нередко, как писал Г. Ле Бон, «самые сомнительные события – это именно те, которые наблюдались наибольшим числом людей»[3].

 

Что касается научного обоснования и логичности аргументации, то это оказывается обычным «делом техники». И тогда каждая из этих «правд», при поддержке власти и общественного мнения будет считаться действительно истинной до тех пор, пока обществу это будет выгодно. «К историческим сочинениям следует относиться как к произведениям чистой фантазии, фантастическим рассказам о фактах, наблюдавшихся плохо и сопровождавшихся объяснениями, сделанными позднее», – заметил по этому поводу Г. Ле Бон[4]. И тогда, кажущееся становится более важным, чем действительность, а нереальное начинает преобладать над реальным, растворяя его в себе.

 

Пример тому – жизнь великих людей, сыгравших значительную роль в разные периоды истории человечества. Геракл, Моисей, Пифагор, Будда, Цезарь, Христос, Магомет... Список их может быть бесконечен. Созданные о них мифы для нас интереснее  и полезнее их реальной жизни, так как они не только красочны, но и влияют на массовое сознание и на наш менталитет. При этом сами подобные мифы каждый раз трактуются по-разному, в зависимости от характера эволюции национальной ментальности и качества нашей потребности в них. Поэтому даже образы Иеговы, Будды или Христа в разное время и в разных странах могут разниться. И эти изменения образов в нашем сознании постоянны.

 

Марат и Наполеон, Рузвельт и Сталин – мы по-разному их воспринимаем и отражаем, в зависимости от того, чего от них хотим, и какого рода примером они для нас в данный момент являются. А свобода спекуляций, соединённая с мнимой простотой истолкования прошлого, делает такой подход максимально доступным и эффективным.

 

«Готов согласиться, что история большей частью неточна и необъективна, но особая мета нашей эпохи – отказ от самой идеи, что возможна история, которая правдива»[5], – писал в предчувствии постмодерна Дж.Оруэлл. И с тех пор ситуация только усугубилась и ещё более запуталась.  



[1] Эмерсон Р. Искусство. Эссе. М.: Художественная литература, 1974. С. 237.

[2] Лебон Г. Психология толп // Психология толп. М.: Ин-т психологии РАН, Изд-во КСП+, 1998. С. 106.

[3] Лебон Г. Ук. соч. С. 147.

[4] Лебон Г. Ук. соч. С. 147.

[5] Оруэлл Дж.   Вспоминая войну в Испании // Дж. Оруэлл. «1984» и эссе разных лет. М.: Прогресс, 1989. С. 255.

 

 

hr


Регистрация

Свежие заметки

  Trump Has Surrendered - Will Putin Be The Next? Пол Крейг Робертс Вашингтон возобновил конфликт ракетным ударом томагавков по...

...

   

...

И снова о Февральской революции, на этот раз устами С. Кара-Мурзы.  Выкладываю 5 главу (видимо, главную),  пишет...

...