Причинность в истории в контексте идей постмодерна

 

Анализируя ситуацию в науке и вокруг неё на фоне неувядающей пока эйфории вокруг постмодерна, И. Валлерстайн писал: «Вера в науку как краеугольный камень строительства утопии уступил место скепсису по поводу классической науки и популярного сциентизма, в пользу готовности мыслить в терминах более сложного отношения между детерминизмом и свободной волей, порядком и хаосом. Прогресс более не является самоочевидным»[1]. И это обстоятельство не лишено позитива уже хотя бы потому, что с ним появляется возможность за счёт пересмотра и коррекции базовых универсалий в науке двигаться дальше.

Однако в отличие от И. Валлерстайна некоторые учёные более категоричны в своих оценках, когда касается опыта истории, развёрнутого во времени. Например, ученик Б. Рассела и культовая фигура в философии ХХ века Л. Витгенштейн. «Нет, например, ничего глупее, чем болтовня о причине и следствии в книгах по истории. Нет ничего  более извращенного и менее обдуманного», – сообщает он в 347-м афоризме из своей работы «Культура и ценности»[2]. Хотя с таким же успехом можно заявить об обратном: нет ничего глупее для учёного, чем отрицать причинно-следственные связи в истории и социальной сфере, ибо в мире нет ничего без причины, кроме Бога. Весь мир может быть представлен как комплексно оформленные причинно-следственные связи. Глубинные и поверхностные. Базовые и второстепенные. Тайные и явные. Скрытые и очевидные. Но всегда системные, комплексные, структурно оформленные. Пронизывающие все стороны жизни и проявленные во времени через саморазвитие мира в целом и частностях.

Естественно, проявление этих связей может оказаться значительно сложнее, чем традиционный «принцип домино», и И. Валлерстайн это подчёркивал. Но если для кого-то данная связь  неочевидна, это не значит, что её уже нет.

Только глупец будет отрицать то, что чтобы человек родился, его надо сначала зачать, а если умер, то произошло это вследствие болезней и старости. Если причиной смерти является вирус, то можно проследить, по какой причине организм оказался ему подвержен. А если человек выздоровел, то выяснить, почему и вследствие какого лечения. И так практически со всем.

Если распадается и рушится политическая система, любой аналитик выявит базовые причины этого процесса, вплоть до их генезиса. А модные ныне «эффект бабочки», «бифуркация» и «его величество случайность» в действительности отражают всё те же причинно-следственные связи. Только «случайность» оказывается проявлением не выявленной системности, а «бифуркация» и «эффект бабочки» – следствием накопления критической массы, после которой линейность происходящих процессов будет нарушена[3].

Даже, если кто-то, расслабившись, испортил воздух, легко определить причину этого: скопление в организме газов. Но полагать, что отрицающий всеобщую связь и зависимость постмодернистский «пук» Л. Витгенштейна является гениальным прозрением, может только тот, кто в своём постмодернистском упоении готов отказаться от всего исторического опыта прошедших тысячелетий ради сиюминутного желания воспевать разрушение и хаос, не понимая, что за ним скрывается другая система, которую ещё предстоит открыть и познать. В этом смысле лучше бы призывавший других молчать там, где нечего сказать[4], Л. Витгенштейн в данном случае промолчал сам.     

Но как молчать, если постмодерн уже действует, отвоёвывая у классической науки её смысловое поле через деконструкцию её основных подходов и идей? И происходит этот процесс  уже не одно десятилетие. В результате «Проблема истины или правильности понимания аксиом и формул исчезла, исчезли и сами аксиомы, они не складываются в системы. Цели и аргументы могут полностью игнорировать причинно-следственные связи и даже быть совершенно абсурдными»[5].

Впрочем, и сам постмодерн, как бы он по новаторски ни выглядел, предлагая взамен старых совершенно новые нормы и подходы в исследовании, включая тезис, что «история смысла не имеет»[6], тоже является подготовленным предыдущим культурным развитием человечества. И потому включён в систему причинности. И в силу этого опять же со временем будет преодолён. 

К сожалению не всем это понятно. А соблазн ниспровержения базовых универсалий культуры так велик. Так хочется оказаться у истоков чего-то принципиально нового. Потрясти науку до основания. Ниспровергнуть привычное. Перевернуть всё вверх дном. Выплеснуть-таки вместе с грязной водой уже надоевшего всем «ребёнка». Хотя у всего этого тоже есть свои причины. И будут свои особые следствия.



[1] Валлерстайн И. После либерализма: Пер. с англ. / Под ред. Б. Ю. Кагарлицкого / Иммануэль Валлерстайн. М. Едиториал УРСС, 2003. С. 200.

[2] Витгенштейн Л. Философские работы. Часть I. Пер. с нем. / Составл., вступ.статья, примеч. М.С. Козловой. Перевод М. С. Козловой и Ю.А. Асеева. М.: Издательство «Гнозис», 1994. С. 469. 

[3] См.: Пригожин И. Пригожин И., Стенгерс И. Порядок из хаоса: Новый диалог человека с природой. Пер. с англ. Изд.6-е. М.: Либроком, 2008. 296 с.

[4] Имеется в виду самая известная фраза Л. Витгенштейна «О чем невозможно говорить, о том следует молчать».

[5] Кара-Мурза С. Г. Оранжевая мина / С.Г. Кара-Мурза, А. А. Александров, М. А. Мурашкин, С. А. Телегин. М.: Алгоритм, 2008. С. 31-32 (240)    

[6] Фраза, неоднократно повторяющаяся в работе К. Поппера «Открытое общество и его враги».

hr


Регистрация

Свежие заметки

  В СМИ обсуждают новую фишку в "прямой линии" президента РФ с губернаторами. Типа  Владимир Путин стал по-новому...

...

  В годы перестройки в советских СМИ очень хвалили шведский социализм - социализм с умом и. что самое главное, с...

...

  Как мне нравится американский подход в отношениях с РФ. Так, когда в ответ на их голословные обвинения российская сторона...

...